- Ты здесь зачем? Кто тебе приказал здесь стоять? Скажи тому, кто тебя поставил, что если я еще раз увижу твою физиономию, буду жаловаться градоначальнику.

Городовой, вытянувшись во фронт, ответил:

- Слушаюсь, ваше превосходительство. Мать моя никогда “превосходительством” не была, но приняла такое обращение как должное, села в экипаж, позволила городовому застегнуть полость и уехала.

Досталось от нее и сыщику. Однажды приехав домой поздно вечером, мать вышла из экипажа. К ней подскочил незнакомый человек в бараньем тулупе, навел на нее электрический фонарик. Мать вначале опешила, но позвонила дворнику, а у подскочившего человека в тулупе спросила:

- Кто ты такой? Что тебе надо? Не зная, очевидно, с кем он разговаривает, сыщик, обряженный в тулуп, ответил:

- Я здешний дворник. А вы кто такая будете?

- Кто я такая? Ах ты, мерзавец, негодяй! Что я, своих дворников не знаю?

И, оборотясь к вышедшему дворнику, мать сказала:

- Корней, выпроводи его, и чтобы я больше его не видела.

В общем, много хлопот стало у полиции, когда завелось крамольное гнездо в таком доме.

Впрочем, потом полиция стала меньше стесняться и не раз подвергала нашу квартиру обыску.

Явки, типографии, склады

Нам, людям, руководившим технической работой Петербургского комитета РСДРП, сосредоточившим в своих руках нити от явок, складов, типографий, не рекомендовалось что-либо переносить самим или хранить в своих квартирах. Делали мы это в крайних случаях. Распространяли литературу переносчики, “транспортеры”, - главным образом молодые студенты и рабочие, беззаветно преданные делу. Они действовали осмотрительно и в то же время решительно и смело. Каждую минуту им угрожала тюрьма, ссылка, каторга, но ничто не могло помешать им выполнять свой долг. В трудных условиях товарищи проявляли исключительную находчивость и самообладание.