Всего через несколько мгновений он снова появился в обычном космосе далеко за внешними границами солнечной системы, в которую входил его, теперь мертвый и смертоносный, мир. Там он установил маяк, задав его компьютеру программу регулярно широкой полосой передавать сообщение, чтобы прилетевшие после него легионеры приняли его и спаслись от поджидающей на Моросе смертельной опасности.
Затем он упрямо вернулся к ремонту корабля.
Закончив работу, Кейлл не двинулся с места. Опустошенный, он неподвижно сидел, глядя в пустоту, не замечая течения времени и пытаясь смириться с чудовищной действительностью, которая чуть не свела его с ума. Несколько раз он заигрывал с мыслью, что Они, возможно, ошибается... Или что это была совсем не Они, что это какая-то вражеская уловка и что ему, в конце концов, надо бы вернуться и спуститься на Морос, чтобы посмотреть самому. Но ему всякий раз удавалось устоять перед искушением. Это был корабль Они, и у врага не хватило бы времени на то, чтобы использовать его для тщательно продуманного обмана. Чутьем Кейлл понимал, что ее посмертное сообщение было подлинным.
А тем временем его передатчик без устали передавал сообщение, но не получал ответа. И страшная мысль начала завладевать Кейллом возможно, ответа не будет никогда.
Что, если его Ударный полк находился от дома дальше всех частей Легиона? Что, если они прибыли самыми последними и последними вошли в зону смертоносной радиации?
Если так, то он...
Последний легионер.
Но по мере того, как проходили часы, что-то - не интуиция, а физическое восприятие - подсказало ему: даже если это и правда, если он один остался в живых, то долго он не протянет.
Казалось, это шло из самых костей - слабое, но вполне различимое и определенное чувство.
Глубоко запрятанное ощущение жгучей боли.