«Новый Муж ещё спит», - сказала ему собака.

Он опустил взгляд на постель. Подбитое мехом одеяло имело тревожащее сходство с живой плотью, и, когда он пригляделся, то увидел сеть голубых вен.

Он выбрался из кровати и встал, голый, напротив стены, по его коже пошли мурашки.

Собака приподняла свою прекрасную голову и повернула к нему. «Что тебя беспокоит?»

«Кровать... она живая».

«Здесь всё живое. У меня есть вопросы, не-Муж».

«Ко мне?»

Собака пристально посмотрела на него своими человеческими глазами, широко открытыми и простодушными. «Новый Муж не ответит».

«Она и мне не ответит», - сказал Октофф.

Собака вздрогнула. «Я боюсь её. Она отдала ужасный приказ. Она сказала мне отправить моих Диковинок в утилизационные баки. Словно они не хороши и не красивы. Она даже хотела, чтобы я разрушила телесные поэмы Старого Мужа, а я не смогу вынести причинение им вреда».

«Телесные поэмы?»

«Двое из них принесли тебя сюда, после того, как она ранила тебя».

Октофф припомнил узорчатых карликов. Телесные поэмы.

Собака снова заговорила. «Новый Муж - женского пола, не так ли?»

«Да».

«О. Мои Мужья всегда были мужского пола». Говорящая оценивающе опустила взгляд. «Ты - мужского пола».

«Да».

Собака отошла и встала у окна, полная внимания. Октофф подошёл к ней.

Раннее солнце бросало длинные тени на обработанные поля Биомантики. Под окном медленно проходила вереница фантастических существ и скрывалась из вида, по одному проходя в чёрное отверстие в длинном травянистом холме, спускавшемся от дома. Когда последнее существо скрылось из вида, туннель закрылся, не оставив следа.

«Ты не выдашь меня, не-Муж?» Собака смотрела на него, красивое лицо поднято, хвост поник.

«Моё имя - Октофф».