Тедди на минуту смолкает. В сущности я почти не знаю этого парня. Как он попал в экспедицию? Из-за своей бычьей силы или как сын председателя "Юнайтед Индиен бэнк"?.. Единственное, в чем ему не откажешь, - в выносливости. Недаром его назначили в последнюю пару.

- Шагнем! - говорит он, утаптывая страховую площадку. - Плюнем сверху на паршивые Гималаи, а там - в яхт-клуб, в футбольную команду, хоть в биржевые маклеры, лишь бы подальше от горных красот...

Вонзив ледоруб между камнями, он пропускает меня вперед. До вершины отсюда тянется чистый, обдутый ветрами наст. Слева сахарная поверхность - ее можно тронуть рукой, справа - обрыв...

Шуршит хвост альпийской веревки, которую травит Тедди. Она скользит по снегу и поет тоненько, как фарфор, когда по нему осторожно проводишь пальцем. Это создает особенное настроение. Последние метры перед вершиной всегда особенные. Забыта усталость, не давит плечи рюкзак. Еще шаг, один шаг - и победа! Но осторожнее: прощупывай каждый дюйм. И не поднимай глаз! Высота...

... Что-то треснуло, раскололось, как под алмазом стекло. Мгновенный зигзаг пробежал по снегу, белое одеяло дрогнуло, поползло... Заваливаясь головой вниз, вижу поверхность склона: она курится ослепительным дымом, вспучивается, бурлит... Сейчас веревка натянется, меня качнет по дуге, как маятник, гвоздь крепления которого - Тедди. И точно - рывок...

В тот же миг что-то лопается во мне, как кровеносный сосуд. Взмывает конец веревки, струной повисает в воздухе. Меня переворачивает, швыряет, кружит, погружает в снег, выбрасывает из снега и тянет вниз. Тщетно хватаю снежные комья, они вспыхивают в руках белым дымом... Рюкзак то оказывается перед глазами, то колотит меня по спине. Кругом стон и шелест, небо и горы пляшут, солнце шарахается вверх и вниз. Но страха почему-то не чувствую: каждый толчок сигнализирует мне, что я жив, и я жду следующего толчка, чтобы убедиться, что еще жив.