Марика беспокойно расхаживала взад и вперед по своей наспех приведенной в порядок комнате. Килдзар, новая Верховная жрица Редориад, намерена была сама прибыть сюда, чтобы встретиться с ней. Марика снова чувствовала себя щенком, как в те далекие времена, когда она впервые ступила на землю Акарда.

– Не надо было так долго сидеть в Скилдзянроде, – сказала она Барлог. – У меня такое чувство, будто я что-то потеряла.

Вошла Грауэл. Вид у охотницы был весьма кислый.

– Марика, там пришел этот торговец, Багнель.

Теперь понятно, чем она недовольна. Грауэл никогда не одобряла Марикиной дружбы с Вагнелем.

– А Редориад говорят, что Верховная жрица Килдзар уже отбыла из монастыря.

– Хорошо. Очень хорошо. А как там Бел-Кенеке?

– Тоже скоро будет здесь. Думаю, в основном из любопытства, а вовсе не потому, что она перед тобой в долгу.

– Славно.

Охотницы посмотрели на Марику. Она продолжала расхаживать по комнате. Потом снова принялась объяснять:

– Слишком много времени я провела в уюте и безопасности Скилдзянрода. Обленилась и успокоилась. Даже быть Марикой мне неуютно. Даже с винтовками этими чувствую себя глупо. А винтовки же были нашей эмблемой. Винтовки и резкость поступков… Постарели мы с вами. Я уже гожусь в Мудрые.

– Лет этак через двадцать! – фыркнула Грауэл. – Ты еще щенок.

Грауэл защищалась. Она была намного старше Марики и не собиралась расставаться с ролью охотницы.

– По-моему, я тебя понимаю, Марика, – сказала Барлог. – Когда я выхожу из монастыря, мне тоже кажется, что в этом мире нет для меня места.

– Я и сама видела молодых вокторов, которые даже не знают, кто мы такие, – согласилась Грауэл. – Или надо говорить «не знают, кем мы были»? Не то чтобы мы были так уж знамениты. Но было время, когда звание личных телохранителей Марики значило гораздо больше, чем сейчас.