Бел-Кенеке тоже изменилась. Впрочем, за последние три года она успела привыкнуть к роли Верховной жрицы.

– Можешь не утруждать себя церемониями, Марика. Я же знаю, что тебе они не по душе. Ты хорошо выглядишь.

Килдзар Бел-Кенеке удостоила только кивка, а Багнеля и вовсе не пожелала заметить.

– Тебе стоило бы почаще появляться у нас, Марика. Иногда нам очень не хватает тебя с твоими оригинальными взглядами.

– Я буду появляться, – сказала Марика. – Я вернулась именно с этой целью.

– Узнаю тебя. Короткой ясно. Итак, все мы здесь. Рассказывай. Что это за новый великий проект?

Марика не ответила. Дожидаясь, пока Бел-Кенеке сядет, она молча расхаживала по комнате. Барлог нервничала все больше и больше. Как всегда, охотница была увешана оружием с ног до головы. Марика махнула ей лапой, еще раз приказывая сесть.

Сама Марика садиться не стала. Не могла. Она собиралась сейчас заговорить о плане, который вынашивала уже много лет, и боялась этого. Слишком непохожа была ее новая идея на обычные проекты воинственной Марики. Ни огня, ни крови, ни жестокой мести врагам Рейгг… Марика опасалась, что план ее примут в штыки.

Марика вышла на середину комнаты и остановилась там, где перекрещивались взгляды всех трех ее гостей. Собралась с мыслями, проделала несколько упражнений, чтобы расслабиться, и наконец решилась.

– Я знаю, как остановить Великую Зиму.

– Что?

Это, конечно, Бел-Кенеке. Она еще не привыкла к Марике. Килдзар и Багнель молчали. На лицах их застыло вопросительное выражение.

– Я хочу представить большой проект, осуществление которого поможет нам остановить ледник.

– Большой, значит, – пробормотал Багнель. – У тебя, Марика, прямо талант к преуменьшению.

– Если то, о чем ты говоришь, получится, – сказала Килдзар, – твое имя прославят в веках…