- Прошу вас, вы же должны понять! Я хотел только убедиться, что с вами ничего не случилось! Если бы вы попали в аварию по пути в кинотеатр, а я не знал бы об этом, что было бы со мной? Я просто места себе не находил, думая об этом, и, наконец, не мог больше этого вынести; я только хотел удостовериться, что с вами все в порядке, но когда дошел до кинотеатра, то забеспокоился, как вы поедете обратно, и ...

Не находя слов, я развернулся и со всего маху заехал ему в челюсть. Он чуть не вылетел на лестницу, ухватившись за косяк, чтобы не упасть. Лицо его искривилось, как у маменькиного сынка, которого побили мальчишки.

- Не прогоняйте меня! - хныкал он. - Вы мой единственный на свете друг! Не прогоняйте меня!

- Друг! - рассвирепел я. - После того что вы сегодня сделали, я не назвал бы вас своим другом, даже если бы вы были единственным оставшимся на Земле человеком! Я оказал вам услугу, а вы отплатили за нее в точности так, как предсказывала Мери. Убирайтесь к черту отсюда и не вздумайте больше возвращаться! Первое, что я сделаю утром - это пойду в Службу Контакта и вычеркну вас!

- Нет! - взвизгнул он.

Я даже представить себе не мог, чтобы мужчина мог так визжать - точно в лицо ему тыкали докрасна раскаленными железными прутьями.

- Нет! Вы не можете этого сделать! Это бесчеловечно! Это...

Я сгреб его в охапку и выхватил у него из пальцев ключ; как он ни цеплялся за меня, как ни умолял, я вытолкал его вон и захлопнул дверь перед его носом.

В ту ночь я не мог заснуть: метался, ворочался с боку на бок, уставившись в темноту. Где-то через полчаса я услышал, как жена села на своей постели.

- Что с тобой, милый? - спросила она.

- Не знаю, - ответил я. - Мне, должно быть, стыдно, оттого что я так поступил с Маком, выкинув его вон.

- Глупости! - возразила она. - У тебя слишком доброе сердце. Он оставил малышек одних, после того как дал тебе слово! Теперь успокойся и спи. Я разбужу тебя пораньше, чтобы ты успел зайти до работы в Службу Контакта.