– Почин сделан, – проговорил Грейг и приказал: – Брандеры – вперёд!
Маленькие кораблики, начинённые бочками со смолой, серой и порохом, скользили лёгкими тенями, такими маленькими по сравнению с многопалубными громадами линейных кораблей. Однако турки знали, чем грозят им эти утлые лодки, и заметили их приближение: светила луна, и багровый отсвет пожаров на турецких кораблях рассеивал ночную тьму.
За деревянным бортом брандера плескала чёрная вода. Дмитрий видел неудачу двух своих сотоварищей: брандер Дугдаля попал под плотный огонь, прервал свой стремительный бег и завертелся на месте. К нему уже спешили турецкие галеры, и судьба экипажа брандера была решена – горстке моряков не выстоять в абордаже против ятаганов десятков янычар. А второй брандер – Маккензи, – избегая турецких ядер, сел на мель, не дойдя до входа в бухту и до линии турецких кораблей.
– Скверно начали! – пробормотал Грейг. – Князь Гагарин, с богом!
Брандер лихого мичмана птицей ворвался в бухту и сцепился с уже горевшим от русских ядер турецким кораблем. Взметнулся багровый гриб взрыва, но из моря огня так и не появилась шлюпка с отважными моряками – команда брандера не успела или не смогла его покинуть.
– Не хорошо, – покачал головой адмирал, – большая часть флота Гассана невредима. – И крикнул на проходящий мимо «Ростислава» четвёртый брандер: – Лейтенант Ильин, ты остался последним! Навались на турок, что стоят ещё не зажжёны!
– Сделаю! – отозвался Дмитрий и добавил негромко: – Остался последним, значит, буду первым…
На левом фланге турецкой линии горело уже несколько вражеских судов, но справа – там, куда не дошли первые два брандера, – турки продолжали яростно огрызаться. Ильин не стал повторять путь капитан-лейтенантов Дугдаля и Маккензи, пытавшихся зайти из-под берега, не пошёл он и туда, откуда не вернулся мичман Гагарин. Пройдя под кормой «Ростислава», лейтенант круто развернул своё судёнышко влево и повёл его вдоль линии неприятельских кораблей, уповая на быстроту и неожиданность своего маневра. Дмитрий выбрал целью крупный линейный корабль, стоявший носом к выходу, – его можно было атаковать, не рискуя попасть под сокрушительный бортовой залп. «А и накажу я басурман за ошибку, – думал лейтенант, управляя брандером, – вот ужо…».