Майор Лаш помахал левой рукой. Юнион-Джек медленно сполз вниз по флагштоку над Воротами Индии. Его место заняла свастика.

Лаш осторожно постучал в дверь, затем заглянул в кабинет фельдмаршала:

— Господин фельдмаршал, пришёл этот индийский политик, с которым у вас встреча.

— Ах, да, конечно. Очень хорошо, Дитер, пригласите его, — Модель уже имел дело с индийскими политиками ещё до того как британцы капитулировали, сейчас же, когда сопротивление закончилось, его кабинет осаждали целые толпы. Он испытывал к ним не большую симпатию, чем к русским политикам, а равно и к немецким. Все они разглагольствовали о праведных целях, и все, как один, прежде всего, преследовали собственную выгоду.

Адъютант впустил маленького хрупкого коричневого человечка. Модель еле сумел скрыть своё удивление: изо всей одежды на индийце присутствовала только обыкновенная белая хлопчатобумажная набедренная повязка. Индус выглядел истощенным; тем более был разителен контраст между ним и викторианской роскошью дворца вице-короля Индии, который нынче занимал Модель, как управляющий новыми территориями Рейха. — Садитесь, Herr Ганди, — сказал Модель.

— Я глубоко вам благодарен, сэр, — усевшись, Ганди казался просто ребёнком, кресло для него было слишком широко и его мягкие набитые подушки практически не прогнулись под худым телом индийца. Но вот глаза у Ганди, подумал Модель, далеко не детские. Они пронзительно смотрели на фельдмаршала из-под простых очков в проволочной оправе, как будто пытаясь привести собеседника в замешательство. — Я прибыл, чтобы узнать, когда немецкие войска начнут покидать нашу страну.

Нахмурившись, Модель наклонился вперед. На мгновение он решил, что не понял фразы — на английском Ганди говорил с сильным акцентом гуджарати. Поняв, что он не ослышался, Модель спросил: — Вы часом не думаете, что мы проделали весь этот путь, приехав сюда как туристы?