Модель умел владеть собой, но долготерпение никогда не входило в число его добродетелей, сейчас же оно истощилось полностью. — Вон отсюда! — рявкнул он.

Ганди встал, поклонился и вышел. Майор Лаш осторожно просунул голову в кабинет шефа, но, наткнувшись на взгляд фельдмаршала, тут же исчез в мгновение ока.

— И? — Джавахарлал Неру ходил взад-вперед. Высокий, худощавый и мрачный, он возвышался над Ганди, но не подавлял его своей фигурой. — Стоит ли нам рисковать и применить против немцев ту же тактику, что применяли мы против англичан?

— Если мы хотим видеть нашу землю свободной, осмелимся ли мы не делать этого? — ответил Ганди. — Они не согласятся с нашими требованиями по доброй воле. Модель мало чем отличается от всех этих английских политиков, которым мы изрядно попортили кровь в прошлом. — Ганди улыбнулся, припомнив, как английские чиновники, призванные победить пассивное сопротивление, оказались бессильны что-либо сделать.

— Что ж, значит пусть будет satyagraha.

— Ты никак боишься провести ещё один срок в тюрьме? — Ганди с улыбкой попытался подшутить над своим другом. Во время войны оба провели достаточно времени за решёткой, англичане освободили их ближе к концу, в последней безнадежной попытке обрести поддержку среди индийского народа.

— Ты сам прекрасно знаешь. — Неру не принял шутки. — Меня тревожат слухи, доходящие сюда из Европы.

— Ты хочешь сказать, что веришь им? — Ганди покачал головой в знак удивления и легкого упрёка. — В любой войне каждая сторона будет стремиться очернить своего противника, как только можно.

— Я надеюсь, что ты прав, и всё это просто слухи. Но, признаюсь тебе, мне было бы куда легче обсуждать, то что мы планируем сделать, если бы ты мог показать мне хотя бы одного офицера-еврея или солдата в армии, которая нас оккупировала.

— В армиях тех стран, кого немцы победили, евреев также трудно найти. Англичане, например, равно их не любят.