— На Тряпичной улице работает мой добрый приятель, мастер Карл. За небольшую сумму он снабдит вашу рукопись отличным переплетом. Кожа, сафьян, бархат — все что пожелаете, господин автор! — Пик выжидательно смотрел на стрелка.

Еще раз незаметно покраснев, фон Вернер пообещал подумать над предложением. Поспешил откланяться, благо в мастерскую заглянул некий господин, желавший сделать заказ. Бережно неся в руках завернутое в особую бумагу "Сказание", молодой человек отправился на поиск дома советника Бодля. Незнание топографии города не мешало: негоциант был известным в Дамбурге человеком и подсказчиков на улицах хватало.

Похвалы сочинению высказанные переписчиком пролились на воспаленную душу Морица целительным бальзамом. Ведь написав последнюю строчку, завершив исправления в тексте, он впал в уныние и терзался мрачными предчувствиями относительно реакции будущих читателей. "Сказание о Последнем походе" казалось ему теперь скучным и безграмотным подражанием известным авторам.

Отдав рукопись мастеру Пику, фон Вернер провел бессонную ночь в номере "Красного Восьминога". Снизу из залов, где день напролет шумно гуляли моряки с девками, одна за другой неслись пьяные песни. Но не они лишили сна молодого человека: слишком многое он поставил, поддавшись душевному порыву и потратив почти два месяца на стояние за конторкой. Вместо того, чтобы искать службу, он погнался за иллюзией. Славой и деньгами…

Фон Вернер прижал рукопись к груди и тоскливо вздохнул. Впрочем, скоротечная слава у него с товарищами-ветеранами уже была. Накрыла на мгновение опьяняющей волной и тут же схлынула.

Спустившись с палубы каравеллы "Святой Младенец" в лодку таможенной стражи Дамбурга, спасенные воины сразу оказались в центре всеобщего внимания.