Старик запустил руку в свои нестриженые, мягкие, седые до белизны волосы. Прислонился к пульту, на котором были смонтированные им клавиатуры, дисплей и печатающие устройства.

- Я вас не вызывал, - раздраженно ответил он. - И ничего противозаконного я не делаю. Не допущу, чтобы мне запрещали заниматься тем, на что имею право!

Явно потеряв надежду убедить собеседника, сержант примирительно поднял руку.

- Ну хорошо, хорошо, - сказал он. - Мы ведь только выполняем свой долг. Не ради же своего удовольствия мы к тебе приезжаем, правда? Хотим мы или нет, на сигнал тревоги мы обязаны ехать.

- Не верю, чтобы мне что-то угрожало, - проговорил Том. - Я оградил себя от опасности, а оконные стекла застрахованы. Ну ладно, вы посмотрели, как требует закон, и убедились, что все в порядке. Чем еще могу быть вам полезен?

Сержант встал.

- Это все. Протокол пришлем, подпишете.

Сержант хмуро попрощался, моргнул своему помощнику, и оба вышли в переднюю. У боковой двери стояла белокурая молодая женщина с встревоженными глазами.

- Большое спасибо, что вы о нас заботитесь, - поблагодарила она.

Сержант кивнул.

- Все хорошо,- сказал он, кивнул еще раз, и оба полицейских вышли из дома; снаружи, кроме двух машин со вспыхивающими "мигалками", никого и ничего не было.

Том сидел перед пультом. Вводил числа, писал команды. Они тут же появлялись на дисплее, строчка за строчкой выстраиваясь в таблицу. В некоторых строчках буквы перемежались цифрами, в других - логическими знаками. Старик нажал клавишу, и на несколько секунд экран опустел, если не считать завихрившихся на нем бесчисленных белых точек. Царило безмолвие, только красноватые вспышки на шкале оперативной памяти, неторопливо следовавшие одна за другой, говорили о процессах, протекающих где-то в недрах машины.