Так началась "золотая" эра планеты Нимбус-3. Во все три империи непрерывным потоком потекли грузы из драгоценных камней и металлов, дорогостоящего твердого топлива для межпланетных кораблей и редких пород леса. А чтобы добыть все эти богатства, рабы из поселенцев, подчиняясь безоговорочным приказам своих новых хозяев, вырубали леса, перегораживали ручьи и реки, если они мешали добыче скрытых под ними богатств, взрывчаткой превращали в щебенку огромные горы, и где буром, а где и той же взрывчаткой обнажали недра планеты, изуродовав ее глубокими норами шахт.

О пропитании не заботились. Взамен огромных потоков драгоценных грузов империи посылали на Нимбус не только невольничьи корабли, но и торговые, битком набитые и самыми необходимыми, и самыми изысканными продуктами. Поэтому истинные хозяева Нимбуса отпускали на свободу лишь самых хилых и самых смирных рабов, позволяя им заниматься фермерским хозяйством на уже обезображенных участках земли.

Так продолжалось сезонов двадцать, когда вдруг обнаружилось, что богатства Нимбуса отнюдь не безграничны: лесов почти не осталось, реки без зеленой защиты обмелели или совсем пересохли, а шахты и горы все неохотнее расстаются со своим содержимым.

Тогда и произошло то, что никем не предсказывалось и не предвиделось: однажды все рабы Нимбуса-3 проснулись вольными людьми, а их вчерашние хозяева покинули планету. Не зная истинной сути происшедшей с ними перемены, новые вольные поселенцы в результате долгих и многоречивых рассказов-рассуждений узнали-таки суть. Оказалось, что все прошедшее время истинные хозяева Нимбуса делились с империями лишь ничтожной долей своих богатств. Основная же масса всего добытого рабами неведомыми путями шла в чьи-то властные руки. Взамен истинные хозяева получали и вместительные торговые корабли, и огромные звездолеты. И вся эта торговля хранилась в глубокой тайне от непосвященных. Всякий раб, по рабочей необходимости допущенный к тайне, уничтожался, как только он переставал быть нужным. А всякий, по случайности соприкоснувшийся с тайной, уничтожался еще до осознания им увиденного или услышанного.