Дверь захлопнулась.

Пока Катис спал, убаюканный тихим шепотом гипноустановки, на втором этаже башни, в небольшой комнате, где вместо мебели вдоль стен выстроились разнокалиберные мерцающие экраны, проходило экстренное совещание.

– Он догадался, Шеф, – сказал доктор Раксин. – И догадался достаточно давно.

Высокий, слегка сутулящийся человек, в черных волосах которого проглядывала седина, нахмурил густые, сросшиеся на переносице брови:

– К вечеру я хочу видеть подробный доклад. Изложите все, не пропуская ни малейшей детали.

– У нас есть записи.

– Сделайте копии и проложите к делу.

– Мы можем посмотреть их прямо сейчас, – вмешался Свитес.

– Здесь?

– Конечно, Шеф.

– Давайте.

– Одну минуту… – Свитес повернулся к компьютеру, кисти его легко порхнули над клавиатурой, пальцы хищно клюнули клавиши. На самом большом мониторе появилась картинка: кровать, Катис, доктор Раксин. Скрытая камера снимала из угла сверху и поэтому лица были плохо видны.

– … Вы не дышите, – говорил Катис, горестно качая головой. – Ваши ноздри неподвижны, ваша грудь не поднимается. Вы глотаете воздух лишь тогда, когда говорите…

– Вам кажется. – Доктор на мониторе выглядел так, словно только что получил мощнейший удар в челюсть.

– Не перебивайте!.. Вы не дышите, но не это самое главное. Вы не стареете, вот что. Конечно…

Храня молчание, Свитес, Шеф и Раксин досмотрели запись до того места, где доктор сорвался и выбежал из комнаты. И из кадра.

– Приведите ко мне человека! – поднимаясь на локте, крикнул Катис с экрана. – Я хочу видеть настоящего человека, – повторил он уже чуть тише, после того, как хлопнула закрывшаяся дверь. Совпадение или нет, но эти слова старик сказал прямо в камеру…

– Все-таки он не знает самого главного, – сказал Шеф, когда Свитес остановил запись.

– Сколько ему понадобится времени, что понять остальное? – спросил доктор.

– Я думаю, ему надо все рассказать, – высказался Свитес.