В воображаемой садовой беседке пылал чистым белым огнем факел из стеблей нартекса. Воображаемый гриф на насесте терзал кусочек красной печени. Одна из арок беседки вела к лестнице, уходившей вверх к огромной черной дамбе на востоке. На стенах по обеим сторонам от арки пылали серебряные буквы заклинания для призыва сон-лошадки из глубоких сновидений.

Он взглянул на эти слова, гадая, произносить их или нет. Даже теперь он спал всего лишь наполовину: он ощущал тяжесть конечностей, смутно чувствовал подушки и простыни, подобные маленькой горной стране складок и морщин. Дедушка Лемюэль учил его никогда не призывать даже малые силы ночи, если никто не стоит рядом, чтобы разбудить в случае опасности.

А сон-лошадка – не самая малая сила.

– Если я не вернусь к утру, дед заметит, – попытался сказать себе Гален.

Прежде чем заснуть окончательно, позабыв о своем дремлющем теле, и полностью окунуться в сновидение, он успел подумать только одно: «Я не перепуганный мальчик».

ГЛАВА 2

ЖИЗНЬ ЗА ЖИЗНЬ

I

Муж и жена сидели, освещенные солнцем. Он сидел на кровати и держал ее руки в своих. Она откинулась на подушки, глаза ее смотрели, как всегда, ясно и весело. Массивный, с густыми черными бровями и раздвоенной черной бородой, он казался громоздким по сравнению с ней, миниатюрной и изящной. Выражение ее лица все время менялось: она то улыбалась, то моргала, то задумчиво надувала губки, то стреляла туда-сюда любопытными глазами. Волосы у нее были длинные и очень темные, а глаза – синие-синие.

– Мне так грустно! – жизнерадостно воскликнула она.

Голос у нее был звонкий, как говорливый ручеек. Тем, кто слышал его, становилось легче.