– Если ты такой великий, почему не выходишь на свет, где я могла бы тебя увидеть?

– Это зрелище не для тебя.

Ворон вцепился в косяк, в голове у него вихрем пронеслись странные мысли. Кто приходит к его жене? Для чего?

Снова даровать ей жизнь…

Он сморгнул внезапные слезы, вызванные надеждой и яростью. Он не верит в такие вещи. Бред сумасшедших!

В сознание мягко закралась мысль: а какое ему дело, если умрет какой-то незнакомец?

Ворон распахнул дверь.

Внутри была только его жена, спящая глубоким сном в затемненной комнате. Больше никого. Окна закрыты. Других выходов нет. В комнате спокойно и тихо.

Ворон осторожно приблизился к кровати, гадая, не притворяется ли она, что спит.

Он нежно коснулся щеки жены, но та не проснулась.

Ворон задумался, какова была его жизнь, пока он не встретил ее – чудеснейшую из женщин. Пустота. Он помнил, как часто погружался во мрак, как часто ему становилось тошно от одиночества, как неудачно складывались его отношения с другими женщинами. Он всегда был иностранцем, нездешним. Но он встретил это восхитительное создание (он почти верил, что она наполовину эльф), и она заставила его, чужака, почувствовать себя желанным гостем. Она дала ему дом.

– Проснись, моя Венди, – негромко произнес он. – Я принес тебе розу.

Но она не проснулась. Он сложил ее руки на груди и вложил в них цветок, чтобы она нашла его, когда очнется.

Он смотрел на ее фигурку со скрещенными руками…

И тут внезапный ужас заставил его выхватить розу. Венди была бледна и не шевелилась. Он потрогал ее лоб, но не мог определить, жива ли она. Возле тумбочки находилась кнопка вызова медсестры. Ворон снова и снова давил на нее большим пальцем, звал врачей громким и хриплым голосом.