МИХАИЛ ВЕЛЛЕР

ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ

Под фонарем, в четком конусе света, отвернув лицо в черных прядях, ждет девушка в белом брючном костюме.

Вспыхивает музыка.

Адамо поет с магнитофона, дым двух наших сигарет сплетается над свечой: в Лениной комнате мы пьем мускат с ней вдвоем.

Огонек волнуется, колебля линии картины.

- А почему ты нарисовал ее так, что не видно лица? - спрашивает Лена.

- Потому что она смотрит на него, - говорю я.

- А какое у нее лицо, ты сам знаешь?

- Такое, как у тебя...

- А почему он в камзоле и со шпагой, а она в таком современном костюмчике, мм?..

- Потому что они никогда не будут вместе.

Щекой чувствую ее дыхание.

Мне жарко.

Лицо у меня под кислородной маской вспотело. Облачность не кончается. Скорость встала на 1600; я вслепую пикирую на полигон. 2000 м... 1800, 1500, 1200. Черт, так может не хватить высоты для выхода из пике.

Мгновения рвут пульс.

Наконец я делаю шаг. Почему я до сих пор не научился как следует танцевать? Я подхожу к девушке в белом брючном костюме. Я почти не пил сегодня, и запаха быть не должно. Я подхожу и мимо аккуратного, уверенного вида юноши протягиваю ей руку.

- Позволите - пригласить - вас? - произношу я...

Она медленно оборачивается.

И я узнаю ее.

Откуда?..

- Откуда ты знаешь?

Я в затруднении.

- Разве они не вместе? - спрашивает Лена.

- Нет - потому что она недоверчива и не понимает этого.

- Ты просто ос?л, - говорил Лена и встает.

Я ничего не понимаю.

900-800-700 м! Руки в перчатках у меня совершенно мокрые. Стрелять уже поздно. Я плавно беру ручку на себя. Перегрузка давит, трудно держать опускающиеся веки. Когда же кончится облачность! 600 м!!

И тут самолет выскакивает из облаков.

И от того, что я вижу, я в оторопи.