– Эй, шеф, в Свиблово завезешь? А там минут сорок подождешь или час, может быть, потом назад? Короче, не обидим.

– Поехали, – отозвался таксист, всем своим видом давая понять, что ему не очень-то хочется пилить через весь город в Свиблово да еще ждать там целый час.

Но в душе он ликовал. Редко когда удается день, чтобы обломился такой заказ – через всю Москву и обратно в центр, где довольно легко подхватить пассажиров.

– И что это ты радио слушаешь, шеф? На хрена нам эта политика! Музончик включи повеселее, – гоготнул один из мужиков.

– Чего-нибудь для души, – подхватил второй.

Таксист, проработавший в городе не один год, прекрасно ориентировался во вкусах пассажиров и зарядил кассету с душещипательными лагерными песнями. Хриплый баритон запел про то, как зек, получивший письмо от старушки матери, решился бежать, как его травили собаками. Кульминационным моментом этой песни была встреча зека с серым волком-одиночкой. Мужчины слушали, затаив дыхание, было видно, что эта песня пробирает их до пьяного пота в пятках.

– Душевно поет, – мечтательно произнес пассажир с красным, как свежесваренная свекла, лицом и пятерней взъерошил седые редкие волосы.

Песня напомнила ему молодость – словно бы это он сам лет двадцать тому назад бежал из лагерей по глубокому снегу, унося ноги от погони, словно бы это ему повстречался серый волк, и ему даже почудилось, что на его плечах не дорогое кашемировое пальто, а черная, стеганая, пропитанная потом телогрейка, в рукаве которой притаился самодельный нож с наборной разноцветной ручкой и широким, с загнутым острием лезвием.

– Погромче, шеф!