Привычно проверил пульс на шее мертвеца и с удивлением понял, что мой «утопленник» еще живой. А это многое меняло. Неизвестно только, в лучшую ли сторону. Ломать попутчику пальцы я не стал. Не было крайней необходимости. Да и с двумя руками он может быть полезнее.

Свобода далась нелегко. Пришлось отогревать и разминать кисть незнакомца. Разжать его хватку оказалось труднее, чем снимать наручники.

Потом я возвращал подвижность своей руке, а заодно пытался понять, какой национальности мой спящий «друг», который не носит с собой документов. Вода смыла грим, а с тем, что осталось на лице, он родился. Но слишком уж экзотическим было это лицо. Не часто увидишь такое совершенство. Дело вряд ли обошлось без пластической хирургии. Лицо будто вырезано из белоснежного мрамора гениальным мастером. Тонкий нос, высокие скулы, слегка восточный разрез глаз. Брови как взмахнувшая крыльями птица...

Но статуи не умеют открывать глаза.

Конечно, я не ожидал, что незнакомец тут же поблагодарит меня за спасение. Но увидеть ужас на его лице, признаться, тоже не ожидал. Ужас и отвращение. Как у одного моего знакомого, который умял тарелку жаркого, а потом понял, из кого оно приготовлено. Ну, это дела прошлые. Тот псих и его сумасшедшая сестричка никогда не были моими друзьями. Скорее уж наоборот. А случайному попутчику, этому азиату европейского происхождения, я ничего плохого не сделал. Пока. Но у него, похоже, уже возникла на меня аллергия.

А я еще думал, предлагать ему совместную прогулку или нет. Одному все же спокойнее. Но когда он стал собирать одежду на груди, а обрывки все выскальзывали из непослушных пальцев... Это так напомнило трепыхания жертвы на алтаре, что я попятился. Еще немного, и я убил бы его. Без приказа. Просто так. Чтоб не трепыхался.