Они прошли над каркасом старого автомобиля, над медленно колыхавшимся грузовиком, который ехал на запад, затем вертолет наклонился вправо и взял курс на север, вдоль русла реки, идя на высоте сотни футов над землей. Солнце было справа, довольно низко над горизонтом. Эллиот Винг напрягал зрение. Горизонт казался пустым. Вдруг американец заметил что-то возле кучки чахлых деревьев, к западу от русла, на небольшой каменистой платформе. Он показал пальцем пилоту. Тот замедлил полет и почти завис в воздухе. Внизу были видны следы лагеря и странным образом оставленный верблюд. Валялись старые покрышки, бочки, обрывки картона. Услышав шум мотора, верблюд вытянул длинную шею, издал протяжный рев, не слышный внутри вертолета, и попытался отойти в сторону. Эллиот Винг увидел тогда что-то под его брюхом. Его охватила тревога.

- Спускайтесь! - крикнул он. - Там кто-то привязан под верблюдом.

Полковник Торит послушно перевел приказ пилоту, и тот посадил машину в туче пыли. Эллиот Винг спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока остановится ротор, и побежал по неровной земле к верблюду. Пока добежал до него, он весь взмок. И тотчас же пожалел, что так спешил.

Оцепенев от ужаса, американец не мог оторвать взгляда от того, что находилось под брюхом животного. Это были останки Теда Брэди - тело и лицо, покрытые испражнениями верблюда, голова, изгрызенная крысами. Зияющий живот был покрыт тучей жужжащих мух, ползающих по внутренностям. Длинный белый червь медленно выползал изо рта мертвеца. Небольшая пустынная крыса выскользнула из его живота и исчезла. Верблюд зафыркал. Тошнотворное зловоние поднималось от останков и испражнений животного. Эллиота Винга стало безудержно тошнить, он отвернулся от страшного зрелища. Он еще отплевывался, когда к нему подошел полковник Торит. Не говоря ни слова, суданец наклонился к животному, вытащил из кармана нож и перерезал веревки, удерживавшие труп. Затем, без видимого отвращения, он вытащил его на солнце, увлекая за собой тучи мух. Эллиот Винг оглядывался вокруг, словно искал убийц. Отвращение сменилось чувством острой, первобытной ненависти. Ему хотелось бы оказаться за гашеткой пулемета калибра 12,7, направленного на виновников этого ужаса. И стрелять. Стрелять до тех пор, пока от них не останутся только крошки.