- Почему ты так говоришь? - поинтересовался Старлитц.
- Я человек своего поколения. - Раф отхлебнул кофе. - Некогда я был не столь продвинут в феминистских настроениях. Это общение с Ульрикой так возвысило мое сознание. Я говорю об Ульрике Майнхоф. Удивительная девушка. Талантливая журналистка. Умница. Красноречивая. Не знающая жалости. К тому же красавица. Но Баадер и та вторая - как там ее звали? - они ужасно с ней обращались. Всегда кричали на нее на явке, называли бесхребетной интеллектуалкой, избалованным дитя буржуазии и так далее. Бог мой, разве все мы не избалованные дети буржуазии? Если б буржуазия не напортачила с нами, разве стали бы мы убивать буржуа?
Судя по звукам с улицы, подъехала машина. Мотор смолк, хлопнули дверцы.
Старлитц подошел к окну и выглянул в щель жалюзи.
- Это наши соседи-яппи. Похоже, они приехали раньше обычного.
- Надо пойти представится, - заявил Раф и принялся причесываться.
- Ох, да погоди чесаться - парень-то и впрямь живет по соседству, а вот девица нет. У него совсем другая женщина.
- Подружка? - заинтересовался Раф.
- Ну, во всяком случае, намного его моложе. В парике, тесные брючки и красные лодочки на высоком каблуке.
Открылась и хлопнула дверь соседней квартиры, потом заиграл стереомагнитофон - крутили жаркую кубинскую румбу.
- Золотой шанс. - Раф отставил кружку с недопитым кофе. - Давай представимся сейчас, назовемся новыми соседями. Он будет очень смущен. Никогда на нас даже не взглянет. Не станет задавать никаких вопросов. А также будет держать подальше от нас свою супругу.
- Хорошая тактика.
- Вот именно. Предоставь говорить мне. - Раф направился к двери.
- У тебя все еще "Макаров" за поясом, приятель.