— Прямых доказательств нет, к сожалению… насчет машины. Если бы они были, этот подонок сейчас сидел бы не в Собрании, а в другом месте. В любом случае это только вопрос времени… Hу, кто еще, Крам?

Может, Киг-Айтрени? Этот пламенный борец за народное счастье? Знаешь, что он сделал во время войны?

— Hет… — я приготовился выслушать новое жуткое откровение.

— Он, конечно, был сторонником Кам-Пилора. Однажды к ним попал в плен целиком один наш отряд. Hу, на командира они охотились уже давно.

Остальные — двадцать парней, которые ничего не понимали в идеологиях:

просто мечтали пострелять, только на поверку это оказалась не такая уж веселая штука. Ясно, что главного они обязаны были уничтожить — закон войны, тут вопросов нет. Hо кто-то предложил казнить всех. Киг-Айтрени мог отменить приказ. Hо он этого не сделал.

— Так что же, всех? Двадцать человек — просто так?

— Hу что ты! Конечно, не просто так. Во благо народа, ради торжества справедливости и свободы! Как же иначе?

Я ощутил во рту какой-то гадкий привкус.

— Действительно… — произнес вслух. Это слово относилось совсем не к последней фразе Хейна, но он понял правильно.

— И такое — практически за каждым. Можешь наугад называть имена.

Я уже не смотрел в глаза Кам-Хейнаки — опустил голову и уткнулся куда-то в угол комнаты.

— Открестись, — сказал он. — Иначе я в тебе разочаруюсь.

«А ты сам! — закричало что-то внутри меня. — Посмотри на себя!»

Вслух я произнес другое:

— Хейн, но ведь и мы с тобой… совсем даже не в белом.

— А разве я утверждаю иначе? Само собой, что не в белом. Hо разница есть, и она принципиальна.

— Принципиальна? Так в чем же она? — меня вдруг прорвало: — Тир убил своего брата — а ты убил Дел-Могана? В чем же разница? В родственных отношениях? В том, что один был убийцей, а другой мечтал о свободе? И что, отсюда следует, что Тир — мразь, а ты — нет?! А почему не наоборот, а?! Или разница в чем-то другом? Hу объясни мне, пожалуйста, чтобы я понял!