- Завтра, - сказал Гарольд, - мы придем с осадой.

Старик снова поправил сползающие очки. Печально екнув, его старое сердце тяжко забилось.

- Зачем? - спросил он. - Что за важность, из-за чего так много беспокойства?

- Старый надоеда. - Принц двинулся вперед и спрыгнул со своей черной лошади под окном.

- Старый мошенник. Сойди вниз и живи. Отдай нам башню неповрежденной - что бы использовать ее... и живи. Завтра утром мы придем с огнем и железом. И тогда старик упадут стены.

Старик ничего не ответил. Всадники ускакали прочь. Старик поднялся по ступеням, чайный сервиз звенел в его беспомощных руках. Его сердце болело. Когда он посмотрел на страну, его сердце заболело еще больше. Они скоро вернуться. Птицы и звери могли бежать от огня. Но здесь были только мышка и еж, да несколько голубей, которые прожили всю свою жизнь на чердаке. И несколько прилетевших воробьев. Остались только они.

Он опустил поднос, задумчиво вытащил ежа из кармана и посадил его вместе с соней на поднос, взял кекс и раскрошил его на подоконнике для птиц. И слеза скатилась по его бороде.

Старый мошенник. Он мог творить только маленькую магию, лесную магию. Но они сожгли весь его лес и разогнали эльфов, и он потерял даже этих последних несколько созданий. Они смогут разрушить башню. Они распространяться по всей стране, и в этом мире больше не будет магии. Он должен давно попробовать что-нибудь - но он никогда не сотворял большую магию. Он должен поднять смерчи и все стихии - но он не мог даже вызвать ноги у чайника, стоявшего на самом верху лестницы. И его сердце болело, и его храбрость ушла. И птички улетели - возможно, знали заранее. Только еж и соня важно смотрели на него маленькими глазами при свете пожара, последние, кто остался с ним.

Нет. Он взволновался и поспешил к затхлым книгам - книгам его учителя, пролежавшие в пыли очень долгое время. В тебе нет сути, - говорил его учитель когда-то. - Ты не хочешь познать большую магию. Ты никого не сможешь вызвать - потому что ты этого не хочешь.