– Гилбадир мне больше не друг. Ррырг злиться! – проснувшийся на полдороге к земле орк, побледнел до состояния бледной зелени и после того, как немного оклемался, отловил гнома и стал трясти его в мощных ручищах в такт своим словам.

– Ррырг очень злиться! – и опять вверх-вниз, вверх-вниз.

– Больше не буду, – прохрипел заработавший морскую болезнь гном и рванул в кусты.

Кай, как представилось их новое приобретение в отряде, заливисто ржала, покатываясь по земле и держась за больное колено. Лейс тоже усмехнулся. Давящий сумрак Леса немного отпускал, когда она находилась рядом, словно признавая в них своих, и можно было даже что-то чувствовать вместо обычной подавленности и тоски, которые он навевал. Вчера… Это было странно вчера. И красиво. Да, он раскрыл ее суть, пробившись заклинанием до серой нечеловеческой ауры, но это все, что он знал о загадочных теневых призраках, порожденных этим местом. А то, что они могут чувствовать и реагировать не только, как машины смерти, Лейса удивило. И вчера… вчера ему показалось, что здесь существует не только Зло. Не обязательно зло. Просто Тьма, немного усталая, немного домашняя, а в остальном та ничем не примечательная сущность, с приходом которой наступит конец света.

В Проклятом лесу, кроме нечисти, никакого зверья не водилось, и они позавтракали скудными припасами, принесенными с собой. Кай тоже вытащила бутерброд из сумки и с аппетитом его схрумкала под заинтересованными взглядами всех остальных.

– Колбаса из печенки девственниц, – ухмыльнулась она, – мммм… пальчики оближешь. А это идея! Если добавлять не только печенку…

Лейс усмехнулся, когда Рэн, увлеченно строящая ему глазки, поперхнулась питательным, но пресным, как трава сухим пайком. Эльфы синхронно дернулись за луками. Гном расхохотался, у этого народа с чувством юмора всегда проблем не было. Ррырг опять непонимающе хмурился.