Он вновь поклонился с самым доброжелательным видом, но мне опять почудились сверкнувшие в его глазах презрительные искры.
– Старые стихи, - сказал он, - это выросшие дети, у них своя жизнь. Вас, надеюсь, не шокирует такое сравнение в устах человека, которому не дали иметь настоящих детей? Как мать живет заботами о новорожденном, поэт всегда живет мыслями о новых стихах. Они у меня еще в рукописи. Если угодно, я прочитаю сам. А вы помогите мне, Фридди, я не доверяю машинному переводу.
Он открыл папку, выбрал листок, просмотрел написанное. И вдруг отложил листок, закинул голову и начал громко читать по памяти. У него оказался совсем иной голос - резкий, звенящий, гортанный. Фридди, с любопытством вслушиваясь, забормотала перевод:
Когда всемогущая сила,Которую иные называют Природой,А иные - Богом,Создала Человека для того,Чтобы он Ее познавал,Она зажгла в нем вместе с разумомНеутолимое стремлениеК первенству над собратьями.То был необходимый, но коварный дар!Именно этот огонь,Сжигающий души человеческих существ,Огонь вековечной борьбыНарода против народа,Обычая против обычаяИ каждого человека против всех остальных, -Этот огоньДает энергию для познания и развития,И в то же времяСвоим непреодолимым жаромСам ставит им гибельный предел.И победителям в минувшей войне,Победителям, уничтожившим мой несчастный народЗа его детскую гордыню,За то, что он хотел первенствовать,Пренебрегая мудростью,Уповая на слепую веру и свое множество, -Этим победителямСуждено недолгоТешить гордыню собственную.Всемогущая сила,Которую одни называют Природой,А другие - Богом,Велит Человеку познавать себя,Но никогда не допустит,Чтобы существа человеческие,Возвышаясь в познании, обрели власть над Нею.