– Что-о? - у Фридди как будто даже ярость поутихла, так мой вопрос ее развеселил: - А ты не понимаешь? Нет, правда, не понимаешь? - она засмеялась: - Ах ты, дурачок! А кто, по-твоему, посылает сведения в интернет?

– Вы сами. Ты хочешь сказать?…

– Ну, конечно! Неприятности никому не нужны. Самоубийц раскидывают по графам смертности от всяких болезней. Да разве дело только в самоубийцах! Для чего, по-твоему, Беннет мотается по лагерям с личными инспекциями?

– Я думал, это часть ритуала, для успокоения совести победителей. Вроде содействия предпринимательству подопечных или заботы о них в лагерных больницах.

– Ритуал ритуалом, - сказала Фридди, - но большим начальникам нужна реальная информация. Им необходимо знать, что в действительности происходит в лагерях. А как это можно установить? Есть другой способ, кроме личной проверки?

Я молчал.

– А для чего, по-твоему, Беннет отослал тебя на несколько часов? - смеялась Фридди. - Тоже не понял? Ах ты, мой честный русский дурачок!

Беннет в штабе встретил меня с озабоченным видом:

– Вы не успели пообедать, мистер Фомин? Тогда слушайте: налево по коридору автоматы - сандвичи, хот-доги, кофе, сок. Даю вам десять минут на то, чтобы подкрепиться, и отправляемся на заседание совета старейшин.

Уже в машине, которой управлял сержант-водитель, я спросил Беннета:

– Кто придумал такое название - совет старейшин? В лагере для стариков.

Беннет задумался на секунду, потом рассмеялся:

– Действительно, абсурд! А мы и не замечали. Вы остроумный человек, мистер Фомин. - И пояснил: - Этот совет - орган самоуправления, мы должны приучать подопечных к демократии.

– Стоит ли тратить силы? У них осталось не так много времени, чтобы использовать ваши уроки.

– Стоит! - решительно сказал Беннет. - Демократия - самодостаточная ценность. А кстати, как вам лагерь?

– Если смотреть, ни о чем не задумываясь, - все вокруг замечательно, торжество гуманизма.