— Только бы помогло. Держи её! — крикнул Дин другу. — На, вольёшь, — он сунул пиалу в руки Милы. Маран и Дин пытались удержать бьющуюся в конвульсиях Аньетту, а Мила вливала содержимое ей в рот. Часть смеси Аньетта выплюнула, но часть всё же проглотила.

— Мира, — прошептала одними губами Мила.

***************************************

Нахема видела, как девушка, её сопровожатые и старушка заходят в дом, как противница осматривает парня, и тот начинает биться в конвульсиях.

"Молодец. Посмотрим, что они собираются предпринять", — с удовлетворением подумала Нахема.

— Дай сюда! Держите его. Крепче! — ребята и Вьенцо с силой уцепились в парня. Тот вырывался и лягался, словно конь. И откуда только силы взялись? Вопли стояли, будто поросёнка резали. Старушка начала нервно покачиваться на стуле, бормоча при этом, что сыночек её обязательно поправится, а Мира пыталась оттереть рану от крови, чтобы понять её природу.

"Вот дура!", — зло подумала Нахема на свою подопечную, с опасением следя за манипуляциями девушки. Силы у девчонки не было, по крайней мере, она её не ощущала. Однако её саму что-то беспокоило. Что?

Запечённая корка постепенно поддавалась и Мира увидела след от… укуса. Поначалу внутри неё всё опустилось, но девушка постаралась убедить себя, что это мог быть дикий зверь.

— Не отпускайте! — прокричала Мира. Она положила руку на лоб парню и начала читать формулу отторжения. — Сэто, сэто, сэто лэто, крики нависти одето. Поно макини луга, золотые жемчуга. Тосто кристи мана висти сито лениги окристи, оно кристи вего шпат, уно гориги горбат, — и ребята, и Вьенцо дико взирали на происходящее.

"Завулон и Тьма прародительница! Она читает формулу Отторжения?! Ну, уж, нет. Ничего у тебя не выйдет".

— Моно санэс онкэ ра. Кригус лагрэкэ онга… — начала шептать Нахема.

— Яно вего мено крего, лиго виго зело чего. Я скажу тебе: "кричи", а ты тут же ЗАМОЛЧИ!