– А ты откуда узнал, что письмо грустное? – спросил Джордж, и пальцы его задрожали.

Рид, присев на консоль, бросил взгляд на друга.

– Я просто вижу выражение твоего лица. Тот мгновенно покраснел.

– Да чтоб тебя…

– Бросай свою писанину, пока она не стала угнетать нас всех своей тоской, – продолжал настаивать Дрейк. На какое-то мгновение взгляд Джорджа заледенел. Его глаза словно говорили – не смей вмешиваться в мою личную жизнь, это единственное, что у меня осталось.

– Диктую: Засим остаюсь с любовью, ваш папочка, – тыкал Рид пальцем в лист бумаги.

Командир, чувствуя себя так, словно его выставили голым на всеобщее обозрение, отвернулся.

Да, если бы он мог написать своей семье всю правду о себе, если бы пальцы его не онемели, когда выводили последние слова.

… Джордж, ты теперь хозяин в семье. Заботься о своих близких. Назначаю тебя своим заместителем. Я напишу вам, дети, как только вы доберетесь до Георгианского залива. Да, кстати, Джим, умоляю тебя не впадать в истерику, когда тетя Ильза будет называть тебя Ими. На этом заканчиваю свое послание. Ваш папочка.

Он тут же сложил исписанный листок вчетверо, словно старался уберечь его от посторонних глаз. Зная, что Дрейк за ним наблюдает, Джордж сунул письмо в стандартный конверт Звездного флота, запечатал, быстро надписал адрес и, открыв крышку пневмопровода, бросил конверт в контейнер для сбора почтовой корреспонденции.

Через две недели его мальчики прочтут это послание. И уже поздно вернуть письмо или что-то изменить.

– Ты всегда становишься таким серьезным, когда пишешь своим котятам, – заметил Рид, скрестив на груди руки. – Знаешь, дружище, у тебя нрав сонного аллигатора, ведь ты не будешь этого оспаривать.

Джордж, бросив на него беглый взгляд, постарался освободиться от внезапно охватившего его презрения и стал возиться с рукоятками мониторов.

– Нет, лучше бы мне спать с ромуланкой, чем с тобой разговаривать…