И Маккой здесь ни при чем, хотя сам врач придерживался другого мнения, и Спок тоже, он тем более не смог бы помочь при всем своем огромном желании. Так значит, это, должно быть, вина его, Кирка, он виноват тем, что дослужился до капитана, и жестоко поплатился за это. Щурясь на ярком солнце, Джим разделил пачку на две части, затем, найдя необходимое письмо, начал читать:

Дорогие Джордж и Джим. Это письмо наверняка придет к вам с опозданием, а жаль… Ваше послание с трудом нашло меня после того, как по ошибке побывало в другой звездной системе, – вот он, Звездный флот, во всей красе. Мы можем патрулировать галактику, но наша почта работает отвратительно. Да, бойцы мои, в планах последнего месяца у нас вышла неувязочка. И мне ужасно перед вами неловко.

Знаю, что обещал приехать, но, увы, сами понимаете, с обещаниями у нас вечная проблема. И даже отцам порой приходиться их нарушать.

Джордж, сынок, я так горжусь той зеленой лентой, которую тебе вручили на научной ярмарке! Ты уже знаешь биологию куда лучше меня. Эта лента висит на дверях рекреационной палубы так, чтобы всякий входящий ее видел.

Все, кто работают на звездной базе, поздравляют меня. Что же до твоего предложения, Джимми, то вряд ли что-нибудь получится. Космос совсем не так прекращен, как кажется с Земли. Когда-нибудь вы поймете, как прекрасно ощущать у себя под ногами планету и любоваться звездами, лежа на зеленой траве. Воистину, это благодать Божья. Ну ладно…

Как видите, ответ на ваше письмо получился довольно краткий…

– Нет, – вздохнул Кирк, – нет. Но, может быть, я все-таки невнимательно слушал.

Сев, прислонившись спиной к почерневшим доскам амбара, он скрестил по-турецки ноги. Затем отхлебнул предусмотрительно прихваченного с собой кофе, разбавленного медом и молоком. Когда Джим был маленьким, его тетя боялась давать ему черный кофе и всегда разбавляла его именно таким образом, и напиток напоминал скорее жидкий сникерс, нежели кофе. Вкус ностальгии. Он сложил пожелтевшее письмо, обращаясь к исчерканным пожухлым листам: