— Мы, мы, — закивал Полетаев. — Только вот… Он в растерянности оглянулся на инвестигатора. Бойдин сделал непроницаемое лицо.

— Ничего, ничего, — сказал он, пряча усмешку. — Если не возражаете, я бы хотел поприсутствовать… Мне даже, знаете ли, интересно будет… Никогда еще не видел настоящих бесов.

— Ну что ж, — прогудел священник, не обратив ни малейшего внимания на иронию инвестигатора. — Тогда не будем терять время, господа. У меня сегодня напряженный график.

И уверенной поступью направился к крыльцу. Полетаев и Бойдин последовали за ним.

В тесных и темных сенях троица столкнулась с какими-то женскими силуэтами, которые, пискнув от испуганного удивления, попятились, уступая дорогу гостям.

Дом оказался не таким внушительным, каким представлялся снаружи. Скромное убранство комнаты вовсе не свидетельствовало о том, что тут мог проживать человек, обладавший незаурядным «ай кью», хотя именно такой вывод сделали об отправителе письма эксперты Инвестигации.

Тут даже ни одной книги не было видно.

При свете силуэты оказались двумя женщинами. Та, что помоложе, видимо, была супругой Полетаева, другая — его матерью или тещей.

Оказавшись в главной комнате, которая была отгорожена от соседних помещений бархатными шторами, священник торжественно перекрестился на неразборчивую икону в противоположном углу и брезгливо огляделся.

— Ну, давайте сюда вашего отрока, — пробасил он. Жена Полетаева торопливо нырнула за одну из штор, и вскоре оттуда послышались какая-то возня и сердитый шепот. Детский голос отчетливо произнес: «Да не пойду я никуда!.. Как вам не стыдно, гражданочка? Вы же знаете, что я и в бога не верую, и церковнослужителей на дух не переношу!»

Последовал сочный шлепок оплеухи, и женщина выволокла за руку отчаянно сопротивлявшегося Полетаева-младшего. Отец и бабка кинулись на помощь, и вскоре мальчик был усажен на стул в центре комнаты и зафиксирован тремя парами рук прочным захватом, смахивающим на борцовский «тройной тулуп».