— Вот и зима, — глядя в темнеющее окно на хоровод суетливых снежинок и седые от инея деревья, вслух произнес он, — а я и не заметил, когда пришла. Значит, скоро уже, недолго осталось.

В скверике напротив дома собралась молодежная компания. Эх, и морозец им нипочем! Сидевшая на скамейке девушка пела, аккомпанируя себе на гитаре. Иван Павлович приоткрыл форточку и застыл, прислушиваясь, как звонкий девичий голос трогательно выводит мелодию зимнего вальса:

Холодный снег на Рождество в ночи кружит, Играет с ветром и слезой на сердце тает. А город в ночь на Рождество совсем не спит, И потихоньку за окошком рассветает. Холодный снег на Рождество укрыл дома, Красивой вязью переплел стволы деревьев И еще долго, долго теплая весна Не будет трогать эти снежные творенья…

Дослушав песню до конца, Иван Павлович грустно вздохнул — действительно, скоро Новый год, а за ним и Рождество. Праздничная суета, которая обойдет его стороной. Кому нужен больной старик? Как же мало у него осталось времени…

Темнело, но было так хорошо сидеть в полумраке. Свет уличных фонарей пробивался через шторы, освещая лишь кресло, в котором уютно устроился Иван Павлович, все остальное скрывалось в таинственном ничто.

Фары проезжающего автомобиля на миг ярко осветили комнату. Иван Павлович громко чертыхнулся — на деревянном подлокотнике второго кресла сидела маленькая фигурка и, задумчиво подперев щеку рукой, слегка покачивала ногой.

Иван Павлович вскочил, и через минуту трехрожковая люстра высветила все уголки небольшой комнаты. Пришелец никуда не делся. Иван Павлович подбежал к столу.