Ей было неуютно; она переменила позу и теперь сидела, поджав под себя ноги. Алика слегка позабавила ее последняя фраза, заставив вспомнить какой-то обрывок впечатления из далекого прошлого (было у него, как и у всякого вампира два прошлых - далекое, и не очень. Далекое иногда раздражало, а иногда было даже милее обычного, по настроению). Эта слегка растрепанная недовольная девица, боявшаяся его, и в то же время черпавшая, как он потом понял, некоторый азарт в этом своем страхе... Задумавшись о ней, Алик молчал, и Кэсси решилась:

- Ты Аланкрес?

Аланкрес все так же молча дал себя рассмотреть. Сделать это детально в темноте было трудно, и Кэсси за пару смущенных взглядов отметила только мрачный наряд, длинные волосы цвета сухого перезимовавшего тростника, и тонкие и мягкие черты, в которых, при всей их необычности по высокой переносице и длинным глазам узнавался чистокровный анкаианец, каких она видела только на портретах.

Из музыкальной школы Кэсси помимо прочего, вынесла абсолютный слух, привычку вникать в

звуковые оттенки и запоминать их, поэтому подслушанный прошлой ночью голос узнала и по четырем словам. Из всего этого получались неутешительные выводы.

Аланкрес прервал ее размышления рассеянным вопросом (он, с досадой отметила Кэсси, мог себе позволить в такой ситуации быть рассеянным, в отличие от нее, которая не знала, что ее ждет).

- А Фил часто называет тебя "дорогая" ?

- Кэсси. Никогда. Да я бы и не позволила. Не такие у нас отношения.

Алик искоса взглянул на нее, приподняв длинную прямую бровь.

- А, казалось, при нынешней простоте нравов...

- Да, случай нетипичный, -с преувеличенным до идиотизма сожалением сказала Кэсси. - Зря ты меня ловил - надо было прикончить сразу... Я ведь слышала твой голос, когда вы с Филом разговаривали о сокровищах. И то, что ты - мертвая тварь, я слышала...

- И поверила?

- Разумеется, нет. Я, конечно, двинутая, но еще не настолько. Я не ожидала, что Фил поверит. Он, по-моему, такой практичный и без фантазии...