В отличие от Танины Ор, второй женщины из четверки астронавтов, Мэри принадлежала к тем людям, что не мыслят жизни без музыки. Она и сама добилась в этой области определенных успехов, особенно за последний год. Мэри застыла на пороге, задумчиво изучая одеяние Рейфа, - худенькая, темноволосая девушка с золотисто-карими глазами.

- Ты все-таки возвращаешься на Землю? - спросила она.

- Да. - Рейф остановился и взглянул на нее. - Мартин заперт в спортзале. Будь добра, позаботься, чтобы он оставался там часов девять.

Мэри кивнула. Она порывисто подалась к Рейфу и, обхватив руками, прижалась к нему, как ребенок.

- Сделай что-нибудь! - глухо пробормотала она, уткнувшись лицом в мягкую ткань фрака. - Сделай что-нибудь.

- Я постараюсь, - мягко ответил Рейф. Он обнял ее и ласково потрепал по темным волосам. Странно. Они с Мэри не были влюблены, но четыре года, в течение которых четверка астронавтов пребывала в изоляции от внешнего мира, сблизили их, превратили в некий единый организм. Рейф кожей ощущал страдание девушки, агонию мира, бушевавшую в этом хрупком тельце. Он осязал это почти телепатически, нутром, к чему у него всегда имелись способности. Он понял, что сейчас чувствует Мэри Вейл, так, словно на мгновение сам стал ее частью.

Девушка отпустила его и шагнула назад в свою комнату, отгородившись завесой музыки.

- Я прослежу за Мартином, - прошептала она. - Будь осторожен. Рейф кивнул.

- Обязательно, - сказал он и двинулся дальше по коридору, мимо остальных трех дверей, одна из которых вела в его комнату.

***

Через дверь на воздушной подушке он попал в промежуточный отсек с его голыми металлическими стенами, контейнерами и прочими атрибутами обычного склада.