- Эти войска никогда не подойдут, Хрисида. И мне осталось только два исхода: умереть или испытать позор рабства... - Не говори так! Молись матери Изиде, и она поможет тебе. - Антоний не уйдет в царство Аида, предварительно не отправив туда и меня... - задумчиво прошептала Клеопатра. - Погибнуть от руки человека, которого я никогда не любила, которого я ненавижу!.. - Клеопатра закрыла лицо руками и некоторое время пребывала в горестном молчании. - Так ты говоришь, Аретея уже пошла? - встрепенулась вдруг она. - Ступай же и ты, встреть его у входа во дворец и проведи незамеченным к моим покоям! Служанка кивнула и выскользнула из зала, не заметив, как в полутемной прихожей за дверью метнулась в тень приземистая фигура старого евнуха. Как только стихли удаляющиеся шаги Хрисиды, Тирс, который все это время подслушивал под дверью, вышел из темного угла. - Клеопатра послала служанок за каким - то юношей... - в задумчивости пробормотал он и вдруг засмеялся, потирая свои маленькие сухие ладони. Они хотят провести его сюда незамеченным... Хе - хе - хе... Незамеченным!.. Антония наверняка заинтересует эта новость, а мне принесет несколько лишних золотых... Хе - хе - хе - хе...

Глава III

Островерхий шпиль Алексавдрийского маяка, считавшегося одним из чудес света, отчетливо выделялся на фоне усыпанного звездами неба. На верхушке шпиля горел огонь, многократно усиленный сложной системой зеркал, отчего казалось, будто ослепительно - белый фонарь сверкает над просторной морской гаванью. В последние дни, особенно после того, как флот Антония перешел на сторону Октавиана, корабли нечасто показывались в гавани. Всего около двух десятков парусников и галер покачивалось на приколе, да еще два корабля маячило на горизонте, как бы в сомнении - направиться к городу или нет. Островок Фарос, на котором высился знаменитый маяк, был соединен с городом узкой и длинной дамбой. Там, где эта дамба выгибается дугой обращенной в сторону моря, стояли две фигуры в темных, спадающих до земли плащах.