- Клеонатре угрожает опасность, - не слушал его юноша. Грудь его вздымалась, глаза выражали отчаянную решимость, рука стискивала рукоятку меча. - В эту ночь я должен быть в Лохиа! Я дал слово божественной Клеопатре защитить ее в минуту опасности, и скорее умру, чем нарушу свое обещание. Прощай, Клеодем. Молись - за меня. - Прощай, - отозвался старый моряк, смахивая выступившую на глазах слезу. - Я буду ждать тебя. Пертинакс повернулся и зашагал вслед за девушкой, которая почти бежала по дамбе. Вскоре они уже шли по притихшим улицам Александрии. Все лавки были наглухо заколочены, двери домов заперты, огней почти нигде не горело. Большинство жителей покинуло город или пряталось за мощными стенами своих жилищ, ожидая разграбления города легионерами Октавиана. На темных улицах царила гнетущая тишина, нарушаемая по временам пьяными выкриками беглых рабов и всякого шатающегося сброда, для которого эта ночь безвластия сулила возможность безнаказанного грабежа и убийств. Пертинакс быстро шагал за своей молчаливой провожатой по узким и безлюдным улицам по направлению к царскому дворцу. Громада Лохиа с нависшими башнями и зубчатыми стенами, темнеющая на фоне звездного неба, приближалась. Внезапно из боковой улицы раздались голоса и на Пертинакса и девушку выбежала толпа подвыпивших громил. - А - а - а, тут римляне, эти гнусные кровопийцы! - закричал один из шайки, по - видимому ее главарь, увидев безбородое лицо и светлые волосы молодого британца. - Убьем их и тем самым приблизим час полного изгнания ненавистных захватчиков из Египта! - Бей их! - подхватили его сообщники. Пертинакса и испуганную девушку окружили. Пертинакс выхватил меч. Первый удар ему нанес главарь - двухметровый верзила со шрамом через все лицо. Юноша хладнокровно парировал удар длинного ливийского меча и сам в свою очередь сделал молниеносный^ выпад.