Довольно скоро ему удалось одной рукой дотянуться до маленького острого кинжала, засунутого глубоко за пояс и не обнаруженного римлянами при обыске. Его рука была не так плотно привязана к телу, чтобы Пертинакс не мог ею передвигать; он нащупал рукоятку; затем действуя почти одними кончиками пальцев, повернул кинжал так, чтобы острие коснулось связывавшей его веревки. Следующие несколько минут, раскачиваясь всем телом, он водил веревкой по лезвию, пока она наконец не лопнула. Пленник начал постепенно освобождаться от пут... Всадник, за спиной которого он сидел,, в это время несколько отстал от своих товарищей, и это было на руку Пертинаксу. Окончательно избавившись от веревки, он вдруг нанес римляну удар кинжалом в самое сердце - так, что тот; не издал ни звука. Выхватив его меч и сбросив обмякшее тело на землю, Пертинакс пересел в седло и развернул коня. Этот маневр не остался незамеченным товарищами убитого, вслед британцу полетели проклятия, со свистом прочертило воздух брошенное в него копье. Бросавший промахнулся; Пертинакс, пришпорив коня, помчался, прочь по прямой и ровной, как стрела, александрийской улице. Развернув коней, римляне бросились в погоню. Пертинакс несколько раз сворачивал из одной улицы в другую; он скакал, не разбирая дороги, и наконец из преследовавших его всадников осталось только двое, остальные затерялись в пути. Однако вскоре британец оказался в малознакомой ему части города и попал в глухой тупик, образованный каменным домом и высокими заборами; его конь, не в состоянии перемахнуть через очередную преграду, заржал и поднялся на дыбы. Показались оба преследователя, и в тишине ночи снова зазвенели яростные удары клинков. Через нескольк минут один из легионеров соскользнул из седла, схватившись руками за рассеченное в кровь лицо. Другой оказал более упорное сопротивление, бой с ним длился минут десять. Сначала противники бились верхом на лошадях, а потом, вцепившись друг в друга, рухнули на землю и покатились в пыли.