– Ну да, тот, что сидит, если ты об этом.

Саймон говорил ровным, подчеркнуто нейтральным тоном, Похоже, ему не нравилось это обсуждать. Эмили бы уж точно не нравилось, будь она на его месте.

– Вот было бы здорово, если б у меня были братья, – сказала она.

Саймон бросил взгляд в ее сторону, как будто заподозрил, не издевается ли она.

– Ты думаешь? – спросил он. – Видела, какие они? Лупят меня все время – я же младший. Жалко, что у меня нет младшего брата. Тогда бы я тоже мог кого-нибудь лупить для разнообразия.

– А как же ваша сестра?

– Она? Да она хуже всех! Кошка драная, вот она кто. А у тебя, значит, братьев нету?

– Не-а. Ни братьев, ни сестер. Только я, мама и папа.

Саймон кивнул.

– Я себе такого и представить не могу. Тихо у вас, наверное.

– Очень тихо.

Они были уже почти у самой лестницы, когда свинцовое небо внезапно и беззвучно обрушило на них свою ношу. Повалили мелкие, как песок, снежинки: сперва по одной, а потом сплошной стеной. Резко стемнело. Пронизывающий ветер бил снегом в лицо.

– И откуда оно все взялось? – сказала Эмили. – Ни черта не видно!

– Бежим к воротам! – крикнул Саймон. Эмили его еле слышала за воем ветра, да еще и из-под капюшона. Она первой бросилась вверх по лестнице, нащупывая ногами доски, из которых были сделаны ступеньки. Провал рва слева от нее казался каким-то нереальным бело-серым колодцем.

На двадцать первой ступеньке сквозь снег проступила серая стена ворот; на двадцать четвертой Эмили вышла к деревянному мосту, который реставраторы перекинули через ров. Квадратные потемневшие балки были скрыты под толстым слоем снега. Справа показалась полуобвалившаяся арка ворот, и Эмили поспешно шмыгнула туда. За аркой, сквозь снежную пелену, смутно виднелась громада цитадели.

Губы у Саймона посинели от холода.

– Пошли внутрь, – сказал он. – В караулке будет все лучше, чем тут.