Санхо даже застонал от отчаяния. Перед его мысленным взором вновь возникла ужасающая картина разгромленного лагеря Кланга. Здесь будет еще хуже, подумал он. Здесь будет хуже, потому что Кланг хотя бы мог сопротивляться - им теперь сопротивляться было уже бесполезно. Тридцать лет назад именно он, Санхо, первым из людей выстрелил в гвабля - и вот теперь пришла расплата. Если бы она настигла лишь его одного...

Он сделал еще шаг в темноту и столкнулся со спешащим к выходу аборигеном. Санхо едва успел схватить его за руку. Тот что-то удивленно спросил, и Санхо, протянув руку в сторону чудовища, сдавленно прошептал:

- Там гвабль.

Абориген посмотрел на чудовище и очень тихо, почти нежно прошептал в ответ:

- Памака.

Он освободил руку и шагнул вперед. И Санхо, не веря тому, что видели его глаза, как завороженный смотрел, как абориген бесстрашно подошел к чудовищу, встал совсем рядом с его ужасающей головой и, протянув руку, ласково потрепал его по холке. И гвабль, самое жестокое, самое ужасное, самое беспощадное чудовище из всех, встреченных Санхо за долгие годы скитаний по космосу, довольно заурчал в ответ.

- Твой летающий дом стоит за этим холмом, - сказал Упу, старший из проводников, сопровождавших их до корабля.

Санхо кивнул. Он знал, что проводники дальше не пойдут. Они боялись вести своих памак к блестящей башне, возвышающейся над плато. Они вообще не одобряли желания людей добраться до корабля, они от всей души предлагали им остаться жить в своей деревне на берегу озера.

Аррано, ходивший в разведку вместе с Упу, подошел к костру, уселся у огня.

- Все в порядке, - сказал он. - До корабля километров пять, место достаточно ровное, дойдем спокойно. Только холм этот придется обходить с другой стороны, здесь овраг слишком глубокий, - он взял ветку, пошевелил ею дрова в костре, немного помолчал, затем задумчиво сказал: - Даже странно как-то. Вроде, и уходить не хочется. Привык.