– Вы можете не поверить, – ответил связист, – но он имеет в виду то, что он сказал. Нам приказано подготовить корабль к старту…

– Но разве он не видит?.. – начал Картр и прикусил губу, вспомнив. Именно так – командир не видит, в каком состоянии находится разбитый корабль. Но разве не обязанность Джексена и Смита сказать ему об этом? И как будто подслушав его мысль, связист ответил:"Он не слушает нас. Когда я попытался сказать ему, он велел мне уйти. А Джексен соглашается с каждым его приказом!»

– Но почему он так делает? Джексен не дурак, он понимает, что мы не можем взлететь. «Звездное пламя» погибло. Смит прислонился к стене. Это был маленький человек, худой, жилистый, почти черный от космического загара. Сейчас он как будто даже разделял зловещую отчужденность Филха. Смит любил только свои аппараты связи. Картр как-то видел, как он украдкой гладил пластиковую поверхность приборов. Из-за старого разделения экипажа корабля на патрульных и рейнджеров Картр не очень хорошо знал его.

–Вам легко принять мысль, что с кораблем покончено, – говорил связист.

– Вы никогода не были так связаны с этой грудой металла, как мы. Ваши обязанности на планетах, не в космосе. «Звездное пламя» – часть Вибора. Он не может просто уйти и забыть о корабле. И Джексен тоже.

– Хорошо. Я могу поверить, что корабль означает для вас, ее регулярного экипажа, больше, чем для нас, – почти устало согласился Картр. – Но корабль мертв, и ни вы, ни мы никогда не сможем заставить его взлететь. Лучше оставить его, разбить лагерь где-нибудь поблизости от воды и пищи…

– Отказаться от прошлого и начать все заново? Может быть. Я согласен с вами – с точки зрения разума. Но вам придется считаться и с эмоциями, мой юный друг. И очень считаться!

– А почему, – медленно спросил Картр, – вы говорите об этом мне?

– Процесс отбора привел к вам. Если мы оказались на планете без всякой надежды улететь с нее, кто лучше всего поймет наши задачи – тот, кто почти с детства находился в космосе, или рейнджер? Что вы собираетесь делать? Но Картр отказался отвечать. Чем больше говорил Смит, тем болшее беспокойство испытывал Картр. Никогда раньше корабельный офицер не разговаривал с ним с такой откровенностью.