– Дела неважные, – сказал наконец Бруннер.

– Да, неважные, – подтвердил Клос.

Бруннер подошел к окну, встал спиной к Клосу: он не хотел, чтобы капитан видел его встревоженное лицо.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросил он Клоса.

– Ничего. А ты, Отто?

– Не желаешь раскрывать свои карты? – Бруннер старался говорить спокойно. – Уже завтра морская дорога может быть блокирована. Суда, которые выйдут из порта в море рано утром, видимо, будут последними.

– Возможно… – Клос не хотел высказываться определеннее, опасаясь провокации.

Штурмбанфюрер резко повернулся.

– Ну и что? – спросил он. – Пойдем – как бараны на убой…

– Боишься?

– А ты? Может быть, хочешь сказать, что не боишься, Клос?

– Собственно говоря, чего ты хочешь, Отто?

Видимо, Бруннер что-то задумал, но ему необходима помощь. Однако почему он обратился именно к нему, Клосу? И что он, Клос, должен ответить? Какую позицию занять в этой небезопасной игре? Сообщника Бруннера? Или лояльного немецкого офицера?

Штурмбанфюрер молчал, внимательно глядя на Клоса.

– У меня отличная идея, – сказал наконец Бруннер.

– Какая?

– Подожди… – Бруннер, видимо, еще что-то взвешивал. – Запомни, Клос, что я не люблю шуток. Я наблюдаю за тобой уже давно. И подумал как-то: а не стоит ли покопаться в твоем прошлом?..

– Это меня не тревожит. Можешь копаться сколько угодно. И скажи своему Груберу, чтобы прекратил следить за мной…

– Значит, об этом тебе известно… Не обижайся, Ганс. Предлагаю мир, а не войну…

– Говори прямо, чего ты хочешь.

– Это весьма сложное дело, дорогой Ганс… Ты слышал что-нибудь о профессоре Гляссе?

– Глясс? Конечно слышал. Известный физик, кажется, живет здесь, в Тольберге. Он проводил какие-то научные опыты и руководил заводом, где изготовлялись основные части пульта управления Фау-1 и Фау-2. – Клос был достаточно осведомлен о деятельности Глясса. Но с какой целью Бруннер заговорил о нем? Если это не провокация, то дело представляется весьма интересным. – Да, я слышал о Гляссе, – повторил Клос. – Так в чем же дело?