Клос заколебался. Может быть, не брать ее на завод? Нет, она должна пойти с ним. Там, на заводе, его никто не знает.

– Что было в квартире Глясса после моего ухода? – спросил он.

– Профессор сказал жене: «Не укладывайся, мы остаемся». Она кричала, протестовала, тогда он положил руки ей на плечи и произнес: «Курт жив. Он в плену». Профессор говорил еще что-то, но я не могла разобрать. Потом фрау Глясс расплакалась, сидя на большом, уже упакованном чемодане, а он возвратился в свой кабинет.

Они услышали, как кто-то вошел в кухню.

– Это жена профессора, – шепнула Барбара. – Готовит лекарство для мужа.

– Помни, – тихо проговорил Клос, – там, на заводе, должны быть готовы точно в указанное время. Пусть ждут меня. Самое важное – бесшумно снять охрану у входа.

Снова послышались шаги. Клос встал, подошел к окну. В этот момент послышался крик фрау Глясс.

– Фриц! – звала она. – Фриц!

Через минуту она снова была на кухне.

Клос едва успел выпрыгнуть в окно, как фрау Глясс застучала в дверь комнаты прислуги.

– Открой, – кричала она, – открой немедленно!

Клос скрылся в темноте сада. Барбара открыла дверь своей комнаты.

– Зачем запираешься? Кто у тебя был?

– Никого.

– Где мой муж?

– Видимо, господин профессор спит в своем кабинете, – как можно спокойнее сказала Барбара.

– Его нет! – Фрау Глясс вернулась в кабинет мужа.

Барбара последовала за ней. Дверь на веранду была открыта, ветер сдул бумаги с письменного стола, около дивана стояли ночные туфли профессора Глясса.

– Может быть, вышел на минуту? – предположила Барбара.

– Без туфель? – Фрау Глясс выбежала на веранду, потом в сад. И снова раздался ее крик: – Фриц! Фриц!

Вскоре она возвратилась в кабинет, ее глаза были полны слез.

– Боже мой! Боже мой! – причитала она. – Что с ним случилось?

Фрау Глясс подошла к телефону, с трудом набрала номер.