Спешат юркий Марс л крохотный Меркурий. Медленно, будто не веря себе, надвигается из сумасшедшей дали угрюмый Плутон. Для них выбрана орбита между Венерой и Землей. Страшные гравитационные силы рвут планеты на части, прилаживают куски один к другому. Промежутки заполняются мелочью – астероидами, кометами, метеоритами. Специальные аппараты – космические мусорщики – начисто подметают пространство, вокруг Солнца вырастает гигантское плоское кольцо. Земля включается в него последней. Родину нельзя уничтожить, и планета-мать остается единственным круглым телом в Системе. Только на ней происходит смена дня и ночи. На всей остальной поверхности – вечный день. Люди приспособились к этому, так же как и к уменьшившейся силе тяжести. Организм ответил на это увеличением размеров. Освобожденный от мелких повседневных забот, вынужденный решать гигантские задачи, мозг раскрыл свои возможности, неисчерпаемые, как Вселенная. И искусство летать отнюдь не стало вершиной его способностей…

Ирина понимает, что сына ее давно нет в живых, и все-таки жадно вглядывается в мелькающие лица. Может, сердце укажет на отдаленных потомков… Внутренним чутьем она все время ощущает на себе взгляд женщины, сострадательный и мудрый.

Сфероэкран пробежал через все эпохи, и вот уже гигантский астролет опускается на Последнюю планету, и Ирина с содроганием смотрит на коричневую мумию, не в силах поверить, что это она.

– Сколько же прошло лет? – тихо спрашивает Леон, будто это может иметь какое-то значение, и Норман, помолчав, жестко бросает:

– Миллион по нашему исчислению.

…Черным валом катится по планете ночь. Где-то за горами озаряют небо сполохи – электромагнитные разряды в нейтральной атмосфере. Трое землян сидят в каюте. Сидят и молчат. Завтра придет астролет и заберет их на Землю. Хотя она объявлена заповедником и открыта лишь для экскурсий, релятивистам сделали исключение. Они будут жить там постоянно.

– Как живые экспонаты пещерного периода, – нарушил молчание Леон.