Было трудно обращаться к сплошной пелене бинтов. Картр, вытянувшись, ожидал ответа командора.

— А корабль?

Если бы этикет позволял, сержант Картр пожал бы плечами. Вместо этого он быстро и осторожно ответил:

— Я не техник, сэр. Похоже, корабль полностью выведен из строя.

Вот и сказано достаточно прямо. Снова Картр пожалел, что не видит лица под слоями пласто-кожи. Тишина в кают-компании нарушалась только свистящим тяжелым дыханием Мириона. Пилот все еще не приходил в сознание. Рука Картра нестерпимо болела, и после чистого воздуха снаружи корабельный казался невыносимым.

— Разрешаю. Возвращение в течение десяти часов…

Ответ звучал механически, как будто Вибор был говорящей машиной, воспроизводящей давно записанные звуки. Таков был обычный приказ, который следовало дать при посадке на планету, и он отдал его, как уже делал это бесчисленное множество раз.

Картр отсалютовал и, огибая Мириона, направился к выходу. Он надеялся, что вездеход уже готов к полету. Если же он вышел из строя, придется идти пешком.

Снаружи ждал Зинга с рюкзаком за плечами. В руках он держал мешок Картра.

— Мы вывели вездеход. Заправили горючим из корабельных запасов…

Вообще-то они не имели права так поступать. Но теперь было бы глупо не воспользоваться запасами: все равно «Звездное пламя» больше никогда не взлетит. Картр выбрался из люка и направился к месту стоянки вездехода. Филх уже сидел за управлением, неторопливо проверяя приборы.

— Он полетит?

Голова Филха с прижатым хохолком, похожим на странную гриву, повернулась, и его большие красноватые глаза встретились с глазами сержанта. В его ответе ясно звучала циничная насмешливость, с которой тристиане относятся к жизни.

— Надеюсь. Конечно, есть какая-то вероятность, что через несколько секунд после взлета мы превратимся в облачко пыли. Пристегнитесь, дорогие друзья, пристегнитесь!