— Признаки цивилизации?

— Погребенная в песке старая дорога. И больше ничего. Животные не знают высшей формы жизни. Мы включили запись, я могу прокрутить ее для командора…

— Если он захочет…

— Что вы имеете в виду?

Тон Джексена насторожил Картра, и он замер с зажатой в руке катушкой с записью.

Ответ Джексена звучал холодно и резко:

— Командор Вибор считает, что наш долг — оставаться на корабле…

— Но почему? — недоуменно спросил сержант.

Ничто больше не поднимет «Звездное пламя». Глупо отказываться понять это и строить планы на другой основе. Картр сделал то, на что редко осмеливался раньше: постарался прочесть поверхностные мысли офицера. Беспокойство и что-то еще — удивительное и удивленное негодование, когда Джексен думал о нем, Картре, или о других рейнджерах. А почему? Неужели потому, что сержант — не дитя службы, что он воспитан не в одной из семей патруля в плотных тисках традиций и обязанностей, как другие гуманоидные члены экипажа? Неужели только потому, что он в дружеских отношениях с бемми? Он воспринял это негодование как факт и отложил его в ячейке памяти, чтобы извлечь в будущем, когда нужно будет сотрудничать с Джексеном.

— Почему? — повторил вопрос Джексен. — Командор несет ответственность, и даже рейнджер должен понимать это. Ответственность.

— Которая заставляет его умереть с голоду в разбитом корабле? — вмешался Зинга.

— Бросьте, Джексен. Командор Вибор представляет разумную форму жизни…

Пальцы Картра сложились в старый предупредительный сигнал. Закатанин увидел его и замолчал, а сержант быстро продолжил, чтобы ослабить впечатление от последних слов Зинги:

— Он, несомненно, захочет посмотреть катушку с записями, прежде чем строить планы на будущее.

— Командор ослеп!

Картр застыл.

— Вы уверены?