В камине, сложенном из бутового камня, красноватыми огоньками едва тлели угли.

В углу библиотеки мягко светил торшер, выхватывая из полумрака часть письменного стола из красного дерева и напряженное лицо сидевшей за ним молодой девушки.

На вид ей было лет двадцать пять. Длинные светлые волосы шелковым водопадом струились по ее плечам. Сквозь прозрачную ночную рубашку, прорисовывались очертания ее прекрасного стройного тела.

Болан узнал Лизу Винтерс, племянницу генерала. Он не раз следил за ней в бинокль, когда она обнаженная загорала или купалась внизу, на частном пляже.

Вблизи она оказалась еще красивее, несмотря на ужас, исказивший ее черты. Она была почти в шоковом состоянии.

Генерал Хоулин Харлан тоже находился здесь... В некотором роде...

Он сидел у камина в большом глубоком кресле. Его руки как плети висели по обе стороны подлокотников, часть черепа была снесена. Кровь, залившая его лицо, уже запеклась, зловещие пятна темнели на полу и на решетке камина.

Тут же на ковре, справа от кресла, лежат «кольт» сорок пятого калибра.

Девушка смотрела на Болана широко раскрытыми глазами, будто ждала, что с его появлением кошмар рассеется и от него не останется и следа.

Мак приблизился к генералу, опустился на колено и, ни до чего не дотрагиваясь, внимательно осмотрел труп своего бывшего командира.

— Гаджет, — тихо произнес Болан, склонив голову к микрофону миниатюрной рации, укрепленной у него на плече.

— Да, — тут же ответил Шварц.

— Хоулин Харлан мертв.

— Понял, — чуть помедлив, осипшим голосом отозвался Шварц.

— Все отменяется. Скажи Политику, что я возвращаюсь.

— О'кей.

Болан со вздохом поднялся и повернулся к девушке, которая так и не тронулась с места.

— Слишком поздно, — сказал Болан.

— Уже давно слишком поздно, — бесцветным голосом откликнулась она.