Они впервые собрались вместе после того, как в аэропорту отобрали у Сэмми Симонетти — черный чемоданчик с деньгами. В спецовках, надетых для маскировки поверх черных комбинезонов, они вышли из машин и подошли к Болану, чтобы держать совет.

— Деньги Сэмми у меня в машине, — сказал Бланканалес, широко улыбаясь. — Сто пять тысяч долларов. Что с ними делать?

— Оставь их на военные расходы, — ответил Болан. — В этой кампании ты отвечаешь за снабжение. Мы с Гаджетом сообщим тебе, что нам нужно. Твое дело — достать все необходимое. Так будет меньше риска.

Бланканалес кивнул.

— Ладно. Ну а как прошел визит к Люкази?

— Мы чуть-чуть не влипли, — сказал Болан. — Наш приятель вошел в комнату, когда я там работал. А вы хорошо справились снаружи, спасибо. Без вас все было бы гораздо хуже.

— Ты хоть поставил микрофон в его комнате? — спросил Шварц.

— Да, — Болан улыбнулся. — За изголовьем кровати, как раз пока его жена спала. Он женился на девчонке... И что за девочка!

Бланканалес расхохотался.

— Может, продадим пленки какой-нибудь студии, снимающей порнофильмы?

Но Шварц был поглощен делом и оставил реплику Политика без внимания.

— А где ты пристроил усилители-ретрансляторы?

— На подоконниках, — ответил Болан, — и настроил все на один-пять-ноль, как ты просил.

— Ну что ж, теперь он никуда не денется, — объявил Шварц.

Гений электроники посмотрел на часы и сделал какую-то запись в своей тетради.

— Через четыре часа придется ехать сюда снова, чтобы снять информацию с пленки. Очень жаль, сержант, но я не смог увеличить время записи.

Болан невольно улыбнулся. Шварц всегда расстраивался, если не мог улучшить само совершенство. Те крошечные аппараты для электронной разведки, которые он сам придумывал, а потом изготовлял, казались Болану настоящим чудом техники.

Подслушивающее устройство, состоявшее из миниатюрных микрофона и передатчика, не превышало размером дамские часики. Благодаря крохотной батарейке оно непрерывно действовало в течение семидесяти двух часов.