Ночь выдалась ясная и светлая. Казалось, что луна и звезды сияли совсем низко, над самой головой — только протяни руку и сгребай их пригоршнями, как алмазы. Со стороны океана тянул легкий бриз, и его дуновение напоминало ласку влюбленного: о такой рекламе могут только мечтать туристические бюро.

«Ночь, созданная для любви, — с иронией подумал Болан, — а не для войны».

Но он был на войне...

Злобный лай собак ничем не напоминал шепот влюбленных. Громадные псы беспрерывно кидались на сетку, движимые инстинктом убивать.

Болан спокойно проверил пистолет, просунул ствол в ячейку сетки и выстрелил. Первая стрелка попала в холку ближней собаки, та сразу прекратила бросаться на сетку и, повизгивая, стала лизать рану. Вторая собака упала, не издав ни звука.

Бланканалес вышел из своего укрытия за деревьями, стал спиной к ограде и подставил Болану руки. Тот одним прыжком перемахнул через сетку. Как только он оказался по ту сторону, Политик лукаво улыбнулся и сказал:

— Мне кажется, у генерала было только две собаки.

— Очень смешно! — прошипел Болан. — Да ты, я смотрю, весельчак, поздравляю!

Встав на колени, он нагнулся, чтобы рассмотреть уснувших собак. Мак вытащил стрелки, потрепал зверюг по загривку, а затем передал пистолет со стрелками своему напарнику.

— Мне он больше не понадобится, — проворчал он. — Возвращайся на место и будь начеку.

Бланканалес щелкнул каблуками, по-шутовски отдал честь и скрылся за деревьями. Болан пересек дорожку, перелез через внутреннюю ограду и медленно пошел через парк, скрываясь в тени деревьев.