В армейской разведке такие задания попадались очень часто. Дрейк хорошо знал свою работу, хотя и не рвался навстречу опасностям. Его непроницаемое лицо с плотно сжатыми губами говорило о выдержке и хладнокровии. Это было странное лицо. Собеседники Дрейка заходили в тупик, пытаясь угадать его характер по мимике; чаше всего они ошибались.

Мерный гул мотора теперь раздавался где-то совсем близко. Звук сотрясал небо, затягивал его плотным вибрирующим покрывалом.

– Этот метеор, который мы видели прошлой ночью… кажется, он упал довольно близко отсюда, – тихо, словно про себя, сказал сэр Колин.

О Колине ходили разные слухи. Он обладал превосходным интеллектом, но до войны редко использовал свои способности в практических целях. Наука была его единственным призванием. В обычной жизни он не чурался удовольствий, доставляемых изысканной едой, напитками и приятным обществом. Декадентствующий Эпикур с мозгом Эйнштейна: странное сочетание! Однако его научные познания – а он был первоклассным физиком – имели неоценимое значение для союзников.

– Метеор? – отозвался Дрейк. – Это меня не беспокоит. Но вот самолет…

Он с тоской посмотрел на небо. Звук мотора постепенно отдалялся.

– Если они заметили нас…

Сэр Колин вдруг начал яростно чесаться.

– По правде говоря, я ничего не имею против самолета. Мои настоящие враги здесь, в Тунисе, – это масса блох, плотоядных песчаных блох, будь они прокляты!

– Дело не в самолете, а в тех, кто сидит в нем, – мрачно заметил Алан.

Шотландец задумчиво посмотрел на небо:

– Кто же это может быть?

– Ставлю доллар против песчаной блохи, это Карен Мартин.

– О! – Сэр Колин скривился. – Снова она! Может быть, на этот раз мы наконец встретимся.

– Встреча вряд ли доставит вам удовольствие. Если она и в самом деле села нам на хвост, нас ожидают крупные неприятности.