Более того, Торговое Содружество давно перестало верить во что-либо, кроме денег, и лишало своей поддержки тех, кто почитал разных богов. Коммонуэлт ненавидел миссионеров всех конфессий, считая, что они лишь преграда на пути к достижению реального могущества. Несмотря на то, что ВАЛАБ стойко отбивался от всего, чему следовало Содружество, для собственной же выгоды ему пришлось перенять эту привычку Коммонуэлта, давно ставшую традицией.

— Невер! — обвинил Энунд. — Какие ругательства! Это святая книга, которая учит, как спастись. Персонажи ее невыдуманные. И Последняя Чаша Гнева — тоже не вымысел. Она существует.

— Но ведь никто не знает, где она, и, следовательно, никто не сможет ее обнаружить, — попробовал возразить Чойс.

— Вольфганг сможет, — веско опроверг Энунд.

— Наверняка вокруг этой Чаши обретается сонм существ еще более жутких, чем обитатели вашей планеты.

— Это верно. Но они бессильны против Вольфганга. Миссии его никто не может изменить, даже они. Так задумано от века. Понимаешь? Он родился для этого. Он родился для того, чтобы столкнуть Чашу с ее пьедестала.

Чойс задумался. Он молчал долго.

— Для всего этого мне нужна власть, — проговорил он затем.

— На тебе плащ гонфалоньера, — немедленно ответил Энунд. — Вдобавок ко всему я назначаю тебя своим видамом при ландорском дворе. Это значит, что ты отныне командуешь войсками всего пресвитерства Фафт, моей вотчины. А это в свою очередь значит, что войска большей половины Лиги станут на твою сторону, если ты начнешь войну.

Чойс встал, отошел в дальний угол башни и оттуда спросил:

— Ты будешь моим советником, Энунд?

— Да, я буду твоим советником, гонфалоньер Эдмунд Чойс, — ответил старый пресвитер.

Вместе они спустились по лестнице и вышли во двор. Солдаты, увидев на Чойсе плащ гонфалоньера, вмиг выстроились. Чойс ловил удивленные взгляды: под плащом на нем все еще был драный комбинезон капитана с галактической эмблемой.