Сначала нужно выяснить, кто эти парни, но так, чтобы они о нем ничего не узнали. Тогда он поймет, как ему поступить, и начнется самое трудное. А если он обнаружит, что случилось страшное и ее больше нет? Пойдет к копам? Будет мстить? Вдруг окажется, что он ничего, абсолютно ничего не сможет сделать? Айк помнил, как смотрел на него парень тогда на гравийной дорожке. Что если так и будет? Он все выяснит и окажется совершенно бессилен что-либо предпринять. Эта мысль накрыла его как тень, и даже восходящее солнце не смогло ее прогнать.

Он не помнил, сколько простоял на пирсе, прикованный к месту страхом и открывающимся перед ним зрелищем. Но через какое-то время стало припекать, и Айк обратил внимание, что все вокруг зашевелилось. Было слышно, как серферы окликали друг друга, но он не мог разобрать имена, слишком далеко они были от берега. Наконец Айк повернулся и зашагал к городу.

Солнце поднималось быстро и уже стояло высоко над коробками зданий, выстроившихся вдоль берегового шоссе. Под его лучами быстро исчезало прежде подмеченное Айком сходство города с поселком в пустыне. Хантингтон-Бич просыпался. Все больше появлялось людей, машины выстраивались на «красный» и перед пешеходными переходами, по бетону с жужжанием проносились скейтбордисты, уныло кричали чайки, старики кормили голубей у кирпичной стены общественной уборной… Парни несли доски для серфинга, и было полно девушек — больше, чем он когда-либо видел за раз. Они шли пешком или катили на роликах, мелькали загорелые ноги, мелированные светлые пряди. Девчонки моложе его самого, со скучающими осунувшимися лицами, сидели на поручне у входа на пирс и курили. Когда Айк проходил мимо, они поглядели на него с отсутствующим выражением.

На другой стороне шоссе он заметил мотоциклы: два «Харлея» и «Хонду-Хардтейл-834».